Социально-экономические аспекты противодействия идеологии терроризма и экстремизма

By admin

Своеволин В.Ю.
г. Ростов-на-Дону

Религиозно-политический экстремизм и его крайняя форма – терроризм – представляют собой многомерные социально-политические явления, что требует формирования и развития столь же сложной системы противодействия, обеспечивающей комплекс мер социально-экономического, культурного, политико-правового силового характера.
Распад Советского Союза с его мощной базой идеологической борьбы, последующее повышение степени открытости российского общества и экономики повлекли за собой усиление противоречий в социально-политической и экономической сферах и обусловили общесистемный кризис. Уход государства из идеологической сферы наложился на непродуманные «шоковые реформы», в результате которых межрегиональная асимметрия только усилилась, повысилась социальная напряженность в обществе, перестали функционировать градообразующие предприятия, развалились целые отрасли. Эти негативные явления в условиях активизации религиозных и этнополитических процессов, дестабилизировавших впоследствии обстановку в северо-кавказских республиках и заблокировавших проведение эффективных рыночно-трансформационных преобразований. В конце 1980-х гг. началось активное распространение на территории Северного Кавказа идеологии религиозно-политического экстремизма, радикального национализма и сепаратизма. Возникновение на территории России «горячих точек» осуществлялось при мощной финансовой и организационной поддержке частными и государственными институтами, преследующими собственные цели, связанные с ослабление государства и расширение своих зон влияния.
Снижение жизненного уровня населения в республиках Северного Кавказа, рост безработицы, конфессиональные и этнодемографические проблемы резко политизировали и радикализировали протекающие процессы, что привело при содействии внешнего сил к возникновению конфликтов разной степени интенсивности. Формирование новой идентичности мусульманских этнических групп в условиях деидеологизации государственной политики привело к тому, что ислам стал использоваться террористическими группировками как ширма для религиозно-политического экстремизма. Однако не стоит преувеличивать роль зарубежной поддержки процессов радикализации религий. Такая ситуация могла возникнуть только в случае слабости внутриполитической системы в самих республиках и самого государства. Невнимание государства привело к резкому ухудшению социально-экономической обстановки и беспрецедентному росту коррупции среди властной элиты, что вызвало появление маргинальных слоев населения и послужило оправданием для использования террористических методов борьбы.
Национальные республики характеризуются сочетанием мощного теневого сектора, этноэкономики [2, 3] и кланово-корпоративного общественного устройства. Достижение определенной экономической стабилизации в России и завершение активной фазы контртеррористической операции на Северном Кавказе обусловило пристальное внимание федерального центра к гуманитарным и социально-экономическим аспектам дальнейшего развития этого региона. С учетом высокого конфликтогенного потенциала, значительного уровня безработицы и процента молодежи в составе населения, а также существенной доли этноэкономики и теневого сектора Северный Кавказ продолжает оставаться одним из приоритетных направлений государственной политики на ближайшие годы.
В последнее время наблюдается смещение акцентов государственной политики по отношению к регионам Северного Кавказа в сторону ухода с силовых [1] и бюджетно-финансовых способов управляющего воздействия на социально-экономические и этноконфессиональные процессы в сторону повышения внутриполитических (развитие местной политической системы) и рыночных (повышение региональной конкурентоспособности и инвестиционной привлекательности территории) механизмов саморегулирования при сохранении контроля федеральных органов власти.
Повышенное внимание федерального центра к происходящему в северокавказских республиках (в том числе, в связи с проведением Олимпийских игр в Сочи) ускорит процессы мутации политических, религиозных и экономических институтов и повлечёт за собой формирование отдельных элементов институциональной среды, характерной для современного этапа развития, адаптированных в других субъектах РФ и доказавших свою эффективность. Эти процессы будут протекать на фоне размывания исторически унаследованных институтов традиционного общества (семейно-клановый уклад экономики и общества и т.д.). Властная элита северокавказских регионов, контролирующая все политико-экономические ресурсы на своей территории, поддержит социально-экономические инновации только, если это позволит обеспечить её доминирование и в новых условиях. Реализация подобного сценария развития повлечет за собой повышение уровня социальной апатии до критических величин, а также радикализацию значительной части социума национальных республик (особенно среди молодежи), что вновь актуализует сценарий силового решения внутриполитических проблем. Весьма вероятно, что для снижения конфликтогенного потенциала на Северном Кавказе федеральные власти будут реализовывать мобилизационный сценарий развития (усиление вмешательства в механизмы функционирования общества). Импорт новых социально-политических институтов приведет к увеличению неоднородности институционально-экономической среды в Южном федеральном округе, в которой одновременно будут существовать новые и прежние правила (формальные и неформальные), ограничивающие и оформляющие действия политических и экономических факторов.
Институциональная среда в северокавказских республиках находится на стадии усвоения социально-политических и экономических инноваций, которые не имеют серьезных внутренних предпосылок для своего саморазвития. Поэтому скорость институционализации будет дифференцированной не только на уровне регионов ЮФО, но и в отдельных их территориях, особенно депрессивных. Задачу экономической и политической модернизации регионов Северного Кавказа невозможно решить без преодоления их семейно-кланово-корпоративной закрытости. Такая закрытость сводит, нивелирует все усилия федерального центра по модернизации, препятствует притоку инвестиций и технологий (в том числе управленческих) из других регионов России и из-за рубежа, нарушает единство и целостность экономического пространства страны.
В большинстве северокавказских республик активизация этнонациональных процессов была обусловлена стремлением региональной партийно-хозяйственной элиты сохранить доминирование своих кланов в политической и финансово-экономической сферах. Кроме того, умелое использование тлеющих конфликтов позволяло местным околовластным кланам расхищать многомиллиардные транферты из федерального бюджета. Поэтому региональная элита в целом не заинтересована в сокращении денежных потоков из Москвы, направляемых на покрытие дефицита бюджетов и де факто сохранение политической стабильности, а, следовательно, на поиск новых источников самофинансирования. Сохранение сложившегося status quo в контексте внешних и внутренних угроз национальной безопасности, усилившихся после августовской военной кампании в Южной Осетии, не оставляет никакого иного выхода, кроме скорейшего восстановления эффективности государственных институтов, повышения доверия к ним населения, изменения вектора реформ в сторону большей их социальной направленности и максимально возможного учета этнонациональных и конфессиональных аспектов, ротации властной элиты. Необходима не подмена властными институтами (в том числе силовыми) политических факторов, а внятная и понятная населению детерминация целей развития и условий функционирования компонентов социосистемы полиэтничного региона, способных обеспечить управляемость внутренних объектов и снижение политического экстремизма и терроризма. Излишнее вмешательство федерального центра не гарантирует оптимального и эффективного регулирования и снижает степень организации местных этно-социально-политических систем. Данные принципы, на наш взгляд, целесообразно учитывать при разработке организационно-экономических и политических инструментов реализации государственной политики по инновационной модернизации общества в Северо-Кавказском регионе и созданию предпосылок для снижения террористической активности бандформирований. Потребуется приоритетная реализация реформ, направленных на дебюрократизацию и детеневизацию экономики, повышение транспарентости и противодействие коррупции и клановости, информатизацию и развитию информационного общества, повышение социально-политической и деловой активности населения. Эти направления особо актуальны, поскольку идеология экстремизма и терроризма базируется на педалировании невозможности реализации социумом, социальной группой или индивидом собственных экономических, религиозных или политических интересов из-за неконструктивности системы власти. И только террором, согласно экстремистской идеологии, можно привлечь внимание власти к существующим проблемам или запросам общества. Для оправдания терактов в глазах населения и обеспечения возможности вербовки новых сторонников террористы стараются при возможности избежать жертв среди мирного населения той территории, где они действуют, и подчеркивают направленность своей борьбы против представителей органов власти.
В этих условиях органам государственной власти необходимо разработать эффективную систему противодействия терроризму и экстремизму, подрывающему национальную безопасность. Одним из важных компонентов такой системы является борьба с идеологией политического экстремизма и терроризма на основе пропаганды этноконфессиональной толерантности, развития культурных, образовательных связей не только между субъектами Российской Федерации, расположенных в пределах Южного федерального округа, но и с другими регионами страны.
Помимо повышения экономического благосостояния населения северокавказских республик, целесообразно сосредоточить также усилия:
– на перекрытии внешних (от зарубежных фондов и т.п.) и внутренних (от оргпреступных группировок, шантажа бизнесменов и т.д.) каналов поступления денежных и иных средств организациям террористического и экстремистского толка;
– усилении контроля за лицами, окончившими зарубежные духовные школы, особенно в странах, на территории которых исповедуются идеи радикального направления (Афганистан, Пакистан и др.);
– использовании на локальном уровне гражданских инициатив исламских общин (борьба с преступностью, наркоманией, поддержка социально незащищенных слоев населения, благотворительность, межконфессиональное общение).
Особое внимание следует сосредоточить на проведении информационно-пропагандистских мероприятий среди молодежи и подростков, повышение их общеобразовательного и культурного уровня. Одним из стратегических направлений противодействия экстремистской идеологии является создание на юге страны системы воспроизводства высококвалифицированных кадров, в том числе для северокавказских национальных элит, ориентированных на обеспечение территориального, культурного и социально-экономического единства России, межнациональную и межконфессиональную толерантность. Такая задача поставлена при формировании Южного федерального университета.

Литература
1. Верещагин В.Ю. Политический экстремизм: этнонациональная институционализация и регионализация / В.Ю. Верещагин, М.И. Лабунец. – Ростов-на-Дону: РЮИ МВД России, 2002. – 108 с.
2. Колесников Ю.С. Этноэкономика в судьбах модернизации Юга России // Экономич. вестн. Ростовского гос. ун-та. – 2003. – Т. 1. – № 2. – С. 19-24.
3. Овчинников В.Н. Этноэкономический уклад в теоретических координатах неформальной экономики // Экономич. вестн. Ростовского гос. ун-та. – 2005. – Т. 3. – № 2. – С. 14-17.